— Точнее сказать, это делал мой дублер. Неужели вы думаете, что ради таких вещей я стал бы рисковать своей драгоценной жизнью?

— Думаю, что стали бы. — Роман посмотрел на него с усмешкой. — Вы ведь сами выполняете все трюки. А летом ухаживаете за скотом, чтобы знать, как правильно играть в пьесах Юджина О'Нила и Теннесси Уильямса. Не пытайтесь обмануть меня своими голливудскими замашками. Когда вы пришли ко мне, я сразу выяснил, кто вы и что вы. Я всегда смотрю в зубы дареному коню.

— Я об этом слышал, — беззвучно присвистнув, сказал Брент, — но не был уверен, что вы всегда так поступаете.

По правде говоря, о Романе Галлахере он слышал довольно много. Говорили, что он настоящий трудоголик, заставляющий подчиненных или следовать его примеру, или уходить. Он крайне циничен и может ругаться как дьявол. Он также страстно ненавидит репортеров, приводя в отчаяние отдел по связям с общественностью. Достоинством же Галлахера является то, что он прекрасный, может быть, даже лучший со времен Джона Хьюстона режиссер, профессионал высокого класса, способный с весьма средними актерами сделать картину, достойную призов Академии.

— Извините. Это все дух противоречия. — Голос Брента звучал устало. — Иногда я сам начинаю путать, что правда, а что выдумано прессой.

Роман мрачно улыбнулся.

— Ну, на Гребне Мертвеца о репортерах беспокоиться не придется. Я не допускаю журналистов на съемочную площадку.

— Гребень Мертвеца! — с явным удовольствием произнес Брент. — Звучит неплохо, но, пожалуй, это название больше подходит для фильма ужасов, чем для исторической драмы.

— На рубеже столетий в этих местах действительно произошло немало жутких событий. Одно месторождение опалов в Лайтнинг-Ридж чего стоит! Погоня за наживой, борьба со стихией, убийства — что еще нужно, чтобы снять хороший боевик?

— Хотите выудить еще одну премию Академии? — усмехнувшись, сказал Брент. — Я надеюсь, что вы выловите как можно больше, так как я буду стоять у вас за спиной на тот случай, если вы захотите что-нибудь выбросить.